Владимир Келер Вера, Надежда, Любовь

--------------------------------------------------------------------------

Владимир Келер - Вера, Надежда, Любовь

--------------------------------------------------------------------------

Скачано бесплатно с сайта http://prochtu.ru

У папы с дочкой была любимая игра: в «волшебное одеяло». Они садились с ногами на диван и прикрывались шотландским пледом. И начинали фантазировать.

— Давай сегодня полетим на Луну! — говорит Грета.

— Давай! Только сразу закрой глаза, чтобы не ослепнуть от солнца. В космическом пространстве оно знаешь какое яркое. Включаю двигатели ракеты, держись! Трах-тах-тах-тах! Всё, приехали, вылезай, мы на Луне.

Девочка оглядывается с напряженным любопытством.

— А ты кто такой? — спрашивает она.

— Я — Лунный Царь. Здравствуй, девочка с Земли! Можешь ходить по моим владениям, только смотри, не шали очень.

— Накажешь?

— Накажу. Спущу на тебя крокодила, что живет вон там, в кратере Альфонса. А он глотает всё, что попадется — камни, мусор, металлические предметы. На прошлой неделе проглотил будильник. Так с ним теперь и ползает. Ползает, а будильник в брюхе у него тикает.

— Вот и хорошо! Услышу тиканье — убегу.

— Не очень-то рассчитывай на это. На Луне возду-ха-то нет. А когда ничего нет, звук не распространяется. Ничего ты не услышишь.

Однажды Грета заявила:

— Давай сегодня полетим к твоим сестрам!

И показывает на фотографию, всегда стоящую у папы на столе.

— Нет ничего проще. Только к ним лететь не надо. Достаточно сесть на Корабль Воспоминаний.

— Ну, садимся скорее!

— Садимся! Ту-ту! Слышишь? Последняя сирена. Давай ручку, чтобы не упасть с трапа.

Девочка серьезнеет, серьезнеет и папа, но почему-то долго ничего не говорит.

— Где же твои сестры? Ты почему молчишь? — теряет терпение Грета.

— Не спеши, пассажирка! Нам надо сперва спуститься в кают-компанию. Смотреть будем не с палубы, оттуда ничего не видно. Смотреть будем через вот этот

иллюминатор, слева, понятно? Через правый иллюминатор виден как на ладони внешний мир: люди, вещи, звезды, растения. А через левый — всякий человек в себя смотрится. Смотрит в свои чувства, мысли, радости, печали, или, как мы сейчас, в свои воспоминания...

— Я ничего не вижу.

— Не удивительно, воспоминания-то мои! Ты через мое плечо смотри в иллюминатор. А я объяснять буду-

Девочка согласно кивает и крепче прижимается к папе.

— Странное совпадение! — продолжает папа, показывая на фотографию. — Они не только мне двоюродные. Они и между собою — двоюродные сестры. Не родные. А назвали их так, будто родители сговорились: Вера, Надежда, Любовь. Именами больших человеческих чувств, или лучше сказать — способностей. Ведь удивительно, скажи? Но еще удивительнее, что все они на свои имена похожи.

— Ты, папа, что-то не то говоришь. Как это можно быть на веру похожей? Или на любовь?

— А ты лучше смотри в иллюминатор. Вот с распущенными волосами посредине — Вера. Самая из всех нас старшая. Обрати внимание, как печально, но в то же время решительно ее красивое лицо. Она была маленькой, когда сгорела тетя Лида, ее мать. Снимала с керосинки какую-то мастику натирать полы, упала, облилась мастикой, а та вспыхнула. Выбежала на балкон живым факелом, — все это в Самарканде было, — но когда ей помогли, было уже поздно. А несколько лет спустя погиб в Черном море ее папа: спас тонущую девочку, а сам не выплыл и погиб. Вера совсем рано осталась круглой сиротой.

— Кто же ее взял?

— Добрые люди. Взяли и воспитали. Помогли окончить школу, даже университет. С тех пор она верит в людей, как никто. И сама выросла такая, что в нее все верят. Люди около нее словно чище становятся. Она сейчас — самая уважаемая учительница.

— Расскажи о Наде. Это она?

— Да, справа. Вера посредине, а слева Люба. У Нади жизнь складывалась иначе, чем у Веры, она никого ни в детстве, ни в юности не теряла. Но было много трудного и у нее. Со школы мечтала о науке, а приходилось думать о большой семье. Труд дома, труд учения, труд, чтобы всех одеть, обуть, накормить. Как тут помнить о науке! Как не потерять надежду стать ученой! Но Надя ее не потеряла. Она оказалась сильна как раз н а-деждой. И вот результат: сегодняшняя Надя, профессор литературы. Боролась и всего достигла. На четырех языках свободно говорит. Знаменита своими книгами о Достоевском и в личной жизни счастлива.

— Осталась Люба, твоя любимица. Ты потому говоришь, что она на свое имя похожа, что она — твоя любимица?

— He потому только. Посмотри внимательно вон на ту статуэтку, что сделала Люба, и ты поймешь. Только смотри внимательно.

Грета замирает, смотрит на бронзовую узбечку-танцовщицу на папином столе и вдруг совершенно явственно слышит музыку. Статуэтка оживает и начинает танцевать. Грета родилась в Москве, узбекской музыки не знает, но сейчас она ясно различает глухие восточные ритмы и понимает, что перед нею — Узбекистан.

— Люба — скульптор, — продолжает папа, — и ее скульптуры поражают не только превосходным исполнением. А еще тем, что живут, живут на самом деле. Волшебным даром оживлять свои творения, вводить душу в камень, бронзу, в холст картины, в музыкальный или в литературный образ обладают лишь немногие художники. Самые талантливые! Художники, чью руку ведет любовь к творимому, а не что-нибудь иное, скажем, не желание заработать много денег. Любовь, и она одна — запомни это хорошенько, — вскрывает глубочайшие пласты таланта. Люба особенно наделена ею, поэтому я и говорю, что она похожа на свое имя.

— Папа! А почему эта фотография у тебя всегда на столе? Вспоминаешь детство?

— Конечно. Но не только их троих вспоминаю. Еще и папу своего вспоминаю, твоего дедушку. Он часто говорил: «Нельзя жить без веры, надежды и любви. Не будешь верить в людей, в светлые идеалы — одичаешь, голова забьется всякой ерундой. Надежду потеряешь — вкус к жизни потеряешь, всё из рук повалится. Без любви и друга не найдешь, и ни к какому делу не приучишься: навсегда останешься посредственностью». Как верно это...

На Корабль Воспоминаний вскакивает Кузя, сиамский кот, Гретин любимец. Он противно тянет на одной ноте, явно требуя трески.

— Это уже не воспоминание, — морщится папа, — а сама реальность. Что ж поделаешь, садись в моторку, спусти голодранца на берег. Покорми его.

Игра оканчивается, и Грета пулей мчится в кухню. С победным кворканьем, опережая девочку, туда же, к заветной миске, несется и кот Кузя.

--------------------------------------------------------------------------

Другие книги скачивайте бесплатно в txt и mp3 формате на http://prochtu.ru

--------------------------------------------------------------------------